____________________________кто такой Пукст
_______________________новости
______________________________статьи и рецензии
_____________вещи Пукста
__________________________________поп-энциклопедия
________________________афиша

Статьи и Рецензии
 
 
Широкие метафоры

К: — Я впервые видел тебя на сцене фестиваля СИНИЙ ПЕРЕЦ который прошёл прошлой весной. Ощущения мои были противоречивы, поскольку та некоторая грубость и шероховатость твоего выступления ни в коей мере не сочетается с удивительной, неописуемой словами тонкостью, которую можно почувствовать слушая твою музыку на диске. Я смог ознакомиться с твоим творчетвом, лишь прослушав твой последний сингл, и мне хотелось бы узнать о твоих музыкльных корнях, а также, какие направления интересуют тебя, не только в музыке, но,скажем, в поэзии.

П: — В плане влияний, я благодарен слишком многим, поскольку всё, что я слышал, позволяло мне скорее оттолкнуться, чем что-либо позаимствовать. Из фигур, которые заставляют искренне сопереживать, вспоминается А.Н.Вертинский или, из ныне живущих, Ник Кейв. Человек живёт особняком, занимается своим делом, не мозолит никому глаза.
Что касается творчества в высоком смысле, то в разное время я испытывал на себе влияние Маринетти, сюрреалистов, которые влияют на меня и сейчас, Жана Кокто, ещё несколько странных и экстравагантных фигур, вроде Луиса Бунюэля, его сценариев и книг, хотя искренне не люблю его пустые и тусклые фильмы. Все эти люди имеют отношение к созданию образов.
В 16–17 лет меня поразила концепция „широкой метафоры” итальянских футуристов. Ошеломляли некоторые строки Хлебникова ... „золотые черепа растений застряли на утёсах...” тут уже ничего не скажешь, к этому нельзя приблизиться даже.
Отсюда появилась возможность строить поэзию не подражая, а реализуя собственные концепции и опыт.
Тексты нынешних песен — поздние стихи, более сухие, не такие цветастые как ранние, где больше литературных попаданий метафор и красот.

К: — Что ты можешь сказать о песнях, которые вошли в этот диск?

П: — „Старик” — одна из самых раниих песен, она была написана лет в 17 и по настроению, по стилю она просто совпала с настроением всего сингла.
„Тело” — сначала было отдельным стихотворением, потом хорошо легло на самостоятельную музыку...

К: — Что ты можешь сказать об окружающей тебя действительности?

П: — Сейчас, как никогда, видишь, что существуют тексты, а существуют стихи.
Тексты какого-нибудь Сорокина, скажем, литературной ценности не имеют.
У Муммий тролля всё решается за счёт образа солиста, а Земфира промахивается всё чаще,т.к. у этих людей выработался какой-то „продуктовый” стиль. Как поэт я всё время писал о снах. Луис Бунюэль как-то сказал, „если бы мне дали прожить жизнь второй раз, три четверти я бы проспал”. Он сюрреалист, это понятно. Сны для него важны. Что касается меня я не реконструирую свои сны в стихах, а страюсь создать ощущение сна, его невесомости,нереальности обычных вещей.
Потом все заявляют — ты пишешь о смерти. Люди путают смерть и сон. У меня есть стихотворение „когда я двинусь вверх...”, где я хотел передать чувство полёта. Мне говорят — да нет же — посмотри на вторую строчку „когда мне суждено...” Мне нечего возразить.

К: — Хорошо, как ты считаешь, может ли поэт быть рациональным, и существует ли баланс между рациональным и иррациональным в поэзии?

П: — Необходимо быть рациональным с точки зрения средств выражения. Поэт может делать только так как он и только он считает нужным. Если он делает так как хочет он, то он выражает себя. Если он делает так как хотят все вокруг него, он выражает всех вокруг него.
Что касается содержания творчества, то здесь, чем иррациональней, то о чём он пишет, тем лучше. Я пишу о самых диких, самых загадочных моментах в жизни. Каждый мой текст имеет массу ниточек,за которые вы дёргаете и вытягиваете то, что вы хотите. И вопрос не в том, что я пишу обобщённо, а как раз в обилии деталей — у всех моих историй всегда есть разгадка, и вы найдёте её если будете просто внимательно слушать текст.

Д. КОЛЕСНИК

 

 

  дизайн: солНцецветы